quote Личность в каждое мгновение своего существования находится в процессе
становления, так как личность... только тогда является таковой, когда она
идет к тому, чтобы стать личностью
Серен Кьеркегор

Свобода как принятие смерти и конечности

„Смерть ничего нам не открывает, кроме нас самих,
она принадлежит к человеческой реальности“
Ж.-П. Сартр

Сартр пишет о смерти следующее: „Я не могу ни открыть свою смерть, ни ожидать ее, ни выбрать установку по отношению к ней, так как она является тем, что обнаруживается как нераскрываемое, как опустошающее все ожидания, проникающее во все установки и особенно в те, смысл которых всегда доверяется другим, а не мне“.

В то же время Сартр подчеркивает „человеческий“ характер смерти, соглашаясь с Хайдеггером,  что она является неотъемлемой составёяющей человеческого бытия. Но он настаивает на том, что смерть (не будучи чуждой человеческому бытию) не есть свободный выбор человека в своём бытии, а является вещью абсолютно абсурдной (по отношению к человеческой свободе и всем человеческим поступкам.

Смерть ставит точку в жизни человека. Всегда внезапно обрывая мелодию его жизни. Как отмечает Сартр, „всякая попытка рассматривать ее в качестве завершающего аккорда в конце мелодии должна быть неукоснительно устранена“. В этом состоит абсурдный характер смерти, сразу перечеркивающей все планы и начинания человека. Сартр, подчеркивая решающую роль случая как в смерти, так и в жизни, отмечал, что „случай, решая все, лишит смерть всякого свойства гармоничного конца: ведь конец мелодии, чтобы придать ей свой смысл, должен вытекать из самой мелодии“.

Конечно, как и всякое явление, смерть имеет свою причину, которая является результурующей бесчицленного множества факторов. Предвидеть и предсказать заранее мгновение и характер смерти вряд ли возможно. „Моя смерть не может быть предвидима никакой датой, поэтому не может быть ожидаема, - предупреждает Сартр. Поэтому нельзя  ждать свою смерть: она теряется в неопределенности. „Мы можем ждать только определенное событие, определенные процессы, находящиеся на пути к их реализации, - пишет Сартр, - Смерть не может ни в коем случае ожидаться, если она совершенно точно не назначена в качестве моего осуждения на смерть (казнь, которая состоится через восемь дней)“.

Человек в своём бытии отличается свободным выбором целей и совершением поступков, способствующих его неостановимому становлению. Как мы уже говорили, на пути человека к своему проекту ему приходится сталкиваться с различными препятствиями, многие из которых абсолютно непредсказуемы, то есть для его проекта случайны. К числу таких помех и случайностей Сартр относит также и смерть: „смерть всегда находится на стороне неожиданной, непредвидимой помехи, которую нужно всегда принимать в расчет, сохраняя за ней специфический характер неожиданного“. Ожидасние смерти поэтому не добавляет жизни смысла.

Сартр, заявляя о бессмысленности ожидания смерти, сравнивает смерть, настигающую человека в старости и внезапную смерть в зрелом или юном возрасте: “Ожидать первую – значит принять то, что жизнь есть предприятие ограниченное, один из способов избрать конечность и выбирать наши цели на основе конечности. Ожидать вторую – значит ожидать, что моя жизнь была предприятием неудавшимся“.

По словам Сартра, смерть преследует человека в сердцевине каждого из его проектов, „как их  неотвратимая обратная сторона“. Она отражает тот факт, что с ее приходом у человека не будет больше никаких возможностей. То есть она является возможностью исчезновения возможностей, выбор которых и делает человека свободным.

Сартр задается в связи с этим вопросом: „можно ли сказать, что смерть намечает границы нашей свободе?“ и отвечает на этот вопрос отрицательно. То есть, признавая и принмая свою снерть человек полностью освобождается от ее „мнимого принуждения“. Хотя мы (за исключением, пожалуй, самоубийства) не властны в своей смерти (в ее характере и особенно в моменте), но и она, смерть, не властна в нашем бытии - там, где торжествует наша свобода.

Сартр подчеркивает, что смерть всегда находится за пределами нашей субъективности. Внутри человеческой свободы ей нет никакого места. Она может поставить последнюю границу человеческой жизни, но свобода человека никогда не встречает этой границы. „Смерть со своей отрицательной стороны является только ничтожением моих возможностей, так как в действительности я являюсь своими возможностями“; - пишет Сартр. Покуда же возможности не уничтожены смертью, свободе челоека ничто не угрожает.

Человек, рассматривающий свою смерть как неотъемлемую составляющую собственного бытия, принимающий ее, делает смерть по-настоящему своей. Сартр пишет, что тем самым смерть „индивидуализируется; она больше не является великим непознаваемым, ограничивающим человеческое, а есть феномен моей личной жизни, делающий из этой жизни уникальную жизнь, то есть жизнь, которая не повторяется, которую никогда не начинают сначала. Этим самым я становлюсь ответственным за мою смерть, как и за мою жизнь“.

Сартр предупреждает о том, что не стоит смешивать смерть с конечностью, преходящестью. Конечно, смерть означает конечность жизни, преходящесть всего сущего: „поскольку мы умираем, мы бессильны продолжать свое дело и, следовательно, конечны... Но смерть есть случайный факт“. То есть смерть, хотя и принадлежит бытию, являясь его изнанкой, всё же всегда случайно вторгается в жизнь человека, в мгновение ока прекращая все, что он делает, думает, сознает, лишая его всех возможностей. Смерть, можно сказать, - это самая конечная конечность, граница границ.

Но преходящесть и консечность встречаются сплошь и рядом, совсем не имея отношения к смерти. Вся наша жизнь пронизана конечностью. Бесконечные превращения сущностей с течением времени (вспомним свойство бытия ВЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ) означает конечность всего, что существовало лишь мгновение назад. Человек, находящийся в процессе постоянного становления – пример такой бесконечной конечности. Мы каждое мгновение становимся другими, а мы прежние уносимся в прошлое, застывая там навсегда.

Процесс становления – это выбор себя. Это значит, двигаясь к своему проекту, выбирать возможное и отказываться от других возможностей. Невыбранные возможности также уходят в прошлое, исчезают для бытия.

“Само действие свободы, - пишет по этому поводе Сартр, – это, стало быть, усвоение и творение конечности. Если я себя делаю, я делаю себя конечным, и вследствие этого факта моя жизнь уникальна“. Так что принятие конечности делает нас более ответственными и поддерживает нашу свободу.