quote Посредством рефлексии и всего, что сопряжено с нею, в человеке из тех же самых
элементов наслаждения и страдания, которые общи ему и животному, развивается
такой подъем ощущения своего счастия и несчастия, который может повести
к моментальному, иногда даже смертельному восторгу или также
к отчаянному самоубийству
Артур Шопенгауэр

Потеря любимого на осях бытия

Скорбь проходит несколько фаз, которые мы приведем, ссылаясь на описания, которые дал Ф.Е. Василюк.

Начальная фаза горя – шок и оцепенение - может длиться от нескольких секунд до нескольких недель (в среднем 7-9 дней).

"Не может быть!" – такова первая реакция на весть о смерти. Скорбящий скован, напряжен, зачастую ощущает нереальность происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушенность. Восприятие внешней реальности притупляется, что в последующем нередко проявляется пробелами в воспоминаниях об этом периоде. По словам Василюка, "здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания".

Человек в эту фазу может казаться равнодушным и игнорирующим тему смерти ближнего. Однако скорбящий не вытесняет из сознания и не отрицает факта смерти своего ушедшего ближного, что могло бы его предохранить от столкновения с утратой и от жестоких преживаний. Напротив, он в своем сознании целиком и полностью находится в прошедшем, в том "до смерти" ближнего, которое отделено теперь от настоящего навсегда. Ф.Е. Василюк назвал психологическое время шока "НАСТОЯЩЕЕ В ПРОШЕДШЕМ".

"Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость, - пишет Ф.Е. Василюк, - она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет ее сдержать".

Это злость на других людей, на тех, которые остались живы, в то время как любимый человек умер. Чувство злости человек всегда испытывает, когда на пути к удовлетворению его потребности лежит преграда, помеха. "Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединенности с ним", - пишет Ф.Е. Василюк.

Следующая фаза – ФАЗА ПОИСКА (ее выделил С. Паркес) имеет место в среднем на 5-12-й день после известия о смерти (хотя отголоски ее встречаются и в последующие фазы) и отличается "нереалистическим стремлением вернуть утраченного и отрицанием не столько факта смерти, сколько постоянства утраты" (Василюк). Скорбящий как бы постоянно "ищет" своего дорогого ушедшего.

Ф.Е. Василюк так описывает особенности этой фазы скорби:

В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание во внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего... Звонок в дверь – мелькнет мысль: это он; его голос – оборачиваешься – чужие лица; вдруг на улице: это же он входит в телефонную будку. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия.

Существование ушедшего в сознании скорбящего отличается в этот период от того, которое нам открывают патологически заостренные случаи шока: шок внереалистичен, поиск – нереалистичен: там есть одно бытие – до смерти, в котором душой безраздельно правит гедонистический принцип, здесь – "как бы двойное бытие" ("Я живу как бы в двух плоскостях",-говорит скорбящий), где за тканью яви все время ощущается подспудно идущее другое существование, прорывающееся островками "встреч" с умершим. Надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего.

Третья фаза – фаза ОСТРОГО ГОРЯ (отчаяния, страдания и дезорганизации), длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли, сохраняющихся или даже усиливающихся неприятных физических ощущений. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность. Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего (по свидетельству одного пациента, он вспоминал о погибшем сыне до 800 раз в день) и его идеализация – подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках.

Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться.

Почему же именно в эту фазу человек преживает наиболее острую душевную боль? Душевная боль, преживаемая в горе, возникает тогда, когда человек принимает для себя факт того, что дорогой ему человек ушел навсегда, что он уже никогда не вернется, что в настоящем и будущем ему (прежнему, когда-то жившему) нет больше места. Как утверждает Ф.Е. Василюк, "как это ни парадоксально, боль вызывается самим горюющим: феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит ОТ нас, а мы сами уходим ОТ НЕГО, отрываемся от него или отталкиваем его от себя. И вот этот, своими руками производимый отрыв, этот собственный уход, это изгнание любимого: "Уходи, я хочу избавиться от тебя..." и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, претворяется и исчезает, и вызывают, собственно, душевную боль".

Вот как описывает Ф. Е. Василюк фазу острого горя:

В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим ("он купил эту книгу", "ему нравился этот вид из окна", "мы вместе смотрели этот фильм") и каждая из них увлекает его сознание в "там-и-тогда", в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в "здесь-и-теперь". Психологическое время погруженности, "настоящее в прошедшем" ему нужно преобразовать в "прошедшее в настоящем".

Прежнее "я" разделилось на наблюдателя и действующего двойника, на автора и героя. В этот момент впервые за время переживания утраты появляется частичка настоящей памяти об умершем, о жизни с ним как о прошлом... "Я" полностью ощущает себя в настоящем и картины прошлого воспринимаются именно как картины уже случившегося, помеченные той или другой датой...

Бывшее раздвоенным бытие соединяется здесь памятью, восстанавливается связь времен, и исчезает боль. Наблюдать из настоящего за двойником, действующим в прошлом, не больно.

Важнейшим продуктом акта острого горя Ф.Е. Василюк считает то, что "в этот момент не просто происходит отделение, разрыв и уничтожение старой связи, но рождается новая связь. Боль острого горя – это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Чего же именно? Двух новых "я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже – миров, и согласования между ними...".

Четвертая фаза горя, названая Дж. Тейтельбаумом фазой "ОСТАТОЧНЫХ ТОЛЧКОВ И РЕОРГАНИЗАЦИИ", длится около года (может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год, - пишет Ф.Е. Василюк).

На этой фазе жизнь входит в свою колею, умерший перестает быть главным средоточением жизни. Скорбящий все больше отдается своим обычным занятиям. "Переживание горя теперь протекает в виде сначала частых, а потом все более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения, - пишет Ф. Е. Василюк, - такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как еще более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("Новый год впервые без него", "весна впервые без него", "день рождения") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо")".

Постепенно скорбь входит в свою последнюю фазу - фазу "ЗАВЕРШЕНИЯ". Человеку приходится решать множество новых и повседневных задач и порой преодолевать представление окружающих о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему. "Смысл и задача работы горя в этой фазесостоит в том, - пишет Ф. Е. Василюк, -  чтобы образ умершего занял свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия".

Здесь можно выделить несколько важных моментов скорби с точки зрения связи времен.

СМЕЩЕНИЕ В ПРОШЛОЕ

В первую фазу переживания горя скорбящий человек уходит из горестного настоящего, чтобы не чувствовать жуткую боль. Но он не прячется, чтобы забыть все, что произошло. В первую фазу переживания горя человек только кажется бесчувственным. На самом деле, как пишет Ф.Е. Василюк, он "психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Мы имеем дело не с отрицанием факта, что "его (умершего) нет здесь", а с отрицанием факта, что "я (горюющий) здесь". Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвет связь времен, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", где умерший был еще жив, еще был рядом. Психологическое, субъективное чувство реальности, чувство "здесь-и-теперь" застревает в этом "до", объективном прошлом, а настоящее со всеми его событиями проходит мимо, не получая от сознания признания его реальности... Если бы человеку дано было ясно осознать что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, ним".

Иными словами, скорбящий человек проживает свое настоящее не в текущем моменте, в "здесь и сейчас", а в том недавнем еще или далеком прошлом, когда теперь уже навсегда ушедший человек был жив. Скорбящий переживает заново все, что было (хорошего или плохого) связано с дорогим усопшим (это своего рода виртуальная реальность скорби).

Это делает понятным механизм возникновения и дереализационных ощущений (человек не "здсеь и теперь", а в недавнем прошлом, со своим еще живым любимым), и душевной анестезии (ужасные события субъективно как бы не наступили); и послешоковую амнезию (я не могу помнить то, в чем не участвовал - ведя я не был в "здесь и теперь" с вами); и потерю аппетита и снижение либидо -этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость к другим, мешающим скорбящему быть "в прошлом" со своим (там еще живым) любимиым.

СИНТЕЗ ВРЕМЕН

На последующих стадиях скорби человек постепенно возвращается в свое НАСТОЯЩЕЕ. Он все легче переносит осознание факта, что его любимый остался навсегда в ПРОШЛОМ. Человек, завершивший работу горя, может уже смело заходить в это ПРОШЛОЕ, выносить оттуда все ценное, что было создано тогда при участии его ешедшего близкого. Это осмысленное и ценное из прошлого дает человеку поддержку и силы в его НАСТОЯЩЕМ, позволяя строить планы на БУДУЩЕЕ. Ведь реальнаяжизнь - это всегда устремленность в БУДУЩЕЕ, основанная на прочном НАСТОЯЩЕМ и осмысленном ПРОШЛОМ.