quote Если моё Я – это то, что я ЕСТЬ, а не то, что я ИМЕЮ, то никто не может
угрожать моей безопасности и идентичности
Эрих Фромм

Соотношение личной дружбы и агрессивности

„Мы не знаем ни одного живого существа,
которое способно на личную дружбу
и при этом лишено агрессивности“
Конрад Лоренц

Конрад Лоренц, исследователь поведения животных, отмечает, что существуют животные, которые становятся агрессивными лишь на период размножения, а в остальное время утрачивают агрессивность и образуют анонимные стаи. „Если у таких существ вообще возникают личные узы, - пишет Лоренц, - то эти узы теряются вместе с утратой агрессивности“. Именно  поэтому распадаются супружеские пары у многих птиц,  когда  громадные анонимные стаи (предполагающие мирное сосуществование сородичей) собираются для осенних странствий. „Анонимное стаеобразование и личная дружба исключают друг друга, потому что последняя (в отличие от первого) всегда связана с агрессивным поведением“, – утверждает Лоренц.

Отсутствие личных уз характерно дла безличого сообщества (человеческой толпы или анонимной стаи у животных). Личные узы превращают объединяющихся особей в группу. И в том, и в другом случае отдельные индивиды объединяются эмоциональными реакциями, которые они вызывают друг у друга. „Однако, - отмечает Лоренц, - в отличие от безличных сообществ, групповые объединяющие реакции тесно связаны с индивидуальностью членов группы“.

Именно индивидуальность отношений между членами группы способствует тому, что агрессивное поведение будет переориентироваться. Как пишет Лоренц, переориентированное действие определяется тем, что какя-то реакция некого существа вызывается одним объектом, одновременно зарождающим в этом существе и тормозящие стимулы, - и потому итоговое действие направляется существом на другой объект, как будто он и был причиной данного действия. „Так, например, человек, рассердившийся на  другого, скорее ударит кулаком по столу, чем того по лицу, - как раз потому, что такое действие тормозится определенными запретами, а  ярость требует выхода, как лава в вулкане“, - пишет Лоренц.

То есть, агрессия в личных отношения не исчезает: она „преобразуется“ в другие реакции или переориентируется. И происходит это именно в силу того, что одно существо испытывает в отношение другого персонифицированные чувытва.Иными словами, агрессивное поведение тормозится дружественным притяжений членов группы. И то, и другое зависят от степени знакомства соответствующих существ и обусловливаетса социальным поведением, формирующимся именно как реакция снижения агрессии и усиления позитивных отношений в группе. Конрад Лоренц называет эту способность к привязанности и торможению своей агрессивности „естественной склонностью к социальному поведению.

"Простое знакомство с сородичем затормаживает агрессивность и у человека (конечно, лишь в общем и при прочих равных условиях). Это лучше всего наблюдается в железнодорожном вагоне. Кстати, это наилучшее место и для изучения отталкивающего действия внутривидовой агрессии и ее функции в разграничении пространства. Все способы поведения, какие служат в этой ситуации отталкиванию территориальных конкурентов и пришельцев - пальто и сумки на соседних свободных местах, вытянутые ноги, симуляция отвратительного храпа и  т.д. и т.д., - все это бывает обращено исключительно против совершенно незнакомых людей и мгновенно пропадает, едва вновь появившийся окажется хоть в малейшей мере "своим"" - пишет Конрад Лоренц.

Иными словами, дружба (и вообще личные отношения) возникают только там, где члены группы (это может быть и супружеская пара) могли бы претендовать на свою исключительность, проявив агрессивность в отношении других. Вместо этого между членами группы устанавливаются контакт и мирные (более или менее) отношения. Нетерпимость и ярость уступают место терпению, тарпимости и взаимопониманию (опять-таки, в большей или меньшей степени). Как отмечает Конрад Лоренц, "избирательное привыкание ко всем стимулам, исходящим от персонально знакомого сородича, очевидно, является предпосылкой  возникновения любых личных связей и персональных уз".

По словам Лоренца:

„Персональные узы возникли в ходе великого становления, вне всяких сомнений, в тот момент, когда у агрессивных животных появилась необходимость в совместной деятельности двух или  более особей ради какой-то задачи сохранения вида; вероятно, главным образом ради заботы о потомстве. Несомненно, что личные узы и любовь во многих случаях возникли из внутривидовой агрессии, в известных случаях это происходило путем ритуализации переориентированного нападения или угрозы.

Поскольку возникшие таким образом ритуалы связаны лично с партнером, и поскольку в  дальнейшем, превратившись в самостоятельные инстинктивные действия, они становятся потребностью, - они превращают в насущную потребность и постоянное присутствие партнера, а его самого - в "животное, эквивалентное дому"“.

То есть, можно с определенной долей уверенности сказать, что привязанность к партнеру и потребность в нем превращают его (партнера) в некоторой степени в объект ОБЛАДАНИЯ. Отсюда понятны вспышки тревоги и агрессивности у индивида, если его „право на обладание“ ставится тем или иным образом под угрозу.