quote Взаимная встреча нашей предрасположенности с внешним миром ...
и есть то, что мы называем нашей судьбой или участью
Фриц Риман

Ответственное обхождение с чувством вины

Человек не в состоянии изменить и отменить произошедшее. Но он в состоянии изменить самого себя. Приведем слова Альфрида Лэнгле:

"Хотя событие свершилось, для меня-то оно еще не закончилось. Я могу еще изменить себя самого, свое отношение к произошедшему, к своему поступку. Я могу, например, отказаться от своей позиции упрямого протеста (иногда для этого требуется помощь других людей), трезво взглянуть на ситуацию, признать свою вину и свои слабости. Признание факта ("Я это сделал") часто открывает пропасть между моими представлениями о себе и идеалом; я начинаю видеть, что во мне многое надо изменить, понимать, над чем нужно работать, чтобы больше уже не приходилось бежать от себя. Вина становится больше, когда человек игнорирует ее".

Чувство вины есть не что иное, как свободный выбор свободного человека. То есть человек, сам выбирающий каким ему быть, делает выбор в пользу страха перед последствиями своих поступков и "виновности" - то есть человек свободно погружает себя в тревогу ответственности и в терзания муками своей воображаемой виновности.

Последствия некоторых наших поступков могут быть настолько печальными, что мы впадаем в ОТЧАЯНИЕ. Саморефлексия, осознание своей истиной вины уменьшает отчаяние, отмечает Пауль Тиллих. Происходит это благодаря тому, что человек вместо самообвинений по поводу прошлого обращается к своему настоящему и будущему, прорабатывая свою виновность.

Освободиться от чувства вины можно также лишь на основе свободного решения - выбора в пользу ОТВЕТСТВЕННОСТИ и отказа от надуманной виноватости. То есть: "виноват - ответь, нет вины - не мучай и не терзай сам себя". Истиная вина должна быть актуально или символически искуплена. Делается это раз и навсегда. Человек, искупивший свою вину, ставит на этом точку, отстраняется от унесшегося в прошлое проступка, уделяет максимум внимания ФОКУСУ СВОЕГО БЫТИЯ и прилагает силы принятию свободных и ответственных решений с учетом совершенных ошибок и просчетов, которые привели к проступку.

Ответственное обращение с чувством надуманной вины Вадим Зеланд видит в отказе от склонности оправдываться. Он призывает людей, страдающух комплексом вины, покинуть „скамью подсудимых“ и снова стать самими собой, а не марионетками в руках манипуляторов, которые, к слову, только того и ждут, что человек будет снова и снова возвращаться к своему проступку или ошибке – и они смогут управлять им, дергая за ниточки его виновности.

„Если вина действительно есть, то можно понести наказание, но только не носить вину с собой“, - заявляет Вадим Зеланд. Он подчеркивает, что никакой человек не обязан ни перед кем оправдываться и никому ничего не должен: „никто не посмеет вас судить, если вы не считаете себя виновным; только вы сами добровольно можете дать другим привилегию быть вашими судьями“. Просьба о прощении и признание своих ошибок являются мощными методами избавления от потенциала вины.

Прощение (как и покаяние) открывает пути к возрождению, утверждает Владимир Янкелевич. Ведь в этом мире ничто никогда не бывает окончательным, поэтому акт прощения бросает вызов бесповоротному. Человек в акте прощения и покаяния открывает для себя новые пути, поворачиваясь лицом к новым возможностям на пути своего становления.

Эрих Фромм часто ссылается в своих работах на принципы еврейской мистической традиции. Одной из таких концепций является грех (чаттах) и покаяние (тшува). Чатах в буквальном переводе означает не "совершить грех", а "упустить возможность. Тшува ("поворот") означает не самоосуждение, а нахождение истинного пути. "Если человек отворачивается от греха – к миру и к осуществлению какой-то богоданной задачи, он считается несравненно более просветленным, превосходящим даже самого благочестивого и праведного человека", - пишет Фромм.

Вспомним притчу о блудном сыне. Отец простил ему, промотавшему все свое имущество, недалавшего кучу неблаговилных дел, но вернувшемуся в отчий дом, то есть "повернувшемуся" к основам и ценностям. И в знак прощения велел зарезать быка (а другому сыну, благочестиво жившему в семье, отец даже козленка не давал, чтобы он попировал с друзьями).

Говоря о людях, которые "погружаются" в чувство вины, как бы упиваются ею, Мартин Бубер цитирует Ицхака Меир из Гера: "Кто постоянно говорит и рассуждает о содеянном им зле, не перестает думать о совершенной подлости, тот погружен в то, о чем он думает, полностью поглощен этим, и, таким образом, он пребывает в подлости: его дух огрубел, сердце покрылось плесенью, и к тому же он впал в уныние. Чего ты хочешь? Как ни размешивай грязь, туда или сюда, все равно останется грязь. Согрешил не согрешил - что с того на небе? Пока я об этом размышляю, я могу все же нанизывать жемчуг на радость небу. Потому и говорится: "Отступись от зла и твори добро" - отвернись полностью> от зла, не думай о нем и твори добро. Ты совершил несправедливость? Так делай в противовес этому праведное дело".

Вадим Зеланд отмечает, что "отказ от чувства вины – самое действенное средство для выживания в агрессивной среде: в тюрьме, в банде, в армии, на улице". В основе этого принципа лежит "исключение потенциальной возможности наказания из подсознания". Зеланд подчеркивает, что демонстрация своей силы также может помочь выживанию, но это слишком затратный метод. Подлинная личная сила, по его мнению, заключается "не в способности взять кого-то за горло, а в том, насколько личность может себе позволить быть свободной от чувства вины".

Даже если человек совершил проступок, за который раскаивается и переживает чувство вины, не все еще потеряно для ответственного человека. "Кто осознал, что вина не есть судьба, из-за которой осмысленная жизнь становится невозможной, - пишет Альфрид Лэнгле, - тот легче берет на себя ответственность, ибо ему не нужно уже избегать ее из-за страха оказаться виноватым. Он становится более зрелым и способным к самостоятельной жизни. Но сама жизнь от этого не становится комфортнее, она делается лишь более насыщенной, более ценной, более содержательной".

СИМВОЛИЧЕСКИЙ СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС

Своими пациентам, страдающим от ощущения своей виновности, я не раз предлагал разыграть настоящий судебный процесс, где пациент дает различным частям своей личности выступать в роли прокуроа, адвоката, свидетелей и, конечно, самого обвиняемого. При этом ядро его личности, наблюдающее за всем и принимающее окончательное решение, как раз выступает в роли судьи. Каждый участник процесса имеет возможность высказаться. "Судья" взвешивает все ЗА и ПРОТИВ, особое внимание уделяя тому, было ли у "обвиняемого" исходно намерение добиться своим поступковм (или поступками) именно такого результата, по поводу которого пациент испытывает чувство вины. Если намерения такого не было, то "судья" оглашает оправдательный приговор. И этот "приговор" окончателен! Если "прокурор" продолжает в дальнейшем свои обвинения, то "судья" должен отклонять его иски.