quote Тревога основана на осознании своей полной случайности и отсутствия
предельной необходимости [замысла]; иррациональность, непроницаемый
мрак судьбы превращают судьбу в источник тревоги
Пауль Тиллих

Смысл как диалог и понимание

«Человек всегда стремится к утверждению смыслов —
своих или чужих, ставших для него своими»
В.В.Налимов

Виктор Франкл отмечал, что человек не должен спрашивать, в чем смысл его жизни. Напротив, каждый из нас должен сознавать, что он и есть тот, у кого спрашивают. Вопрос о смысле обращен к каждому из нас, и никто кроме нас на этот вопрос ответить не в состоянии. Вот цитата из Франкла:

„Смысл - это то, что имеется в виду: человеком, который задает вопрос, или ситуацией, которая тоже подразумевает вопрос, требующий ответа. Я не могу сказать: "Вот мой ответ - правильный он или неправильный". Я должен приложить все силы, чтобы найти истинный смысл вопроса, который мне задан“.

Франкл, таким образом, утверждает, что смысл ситуации обнаруживается в результате диалога с этой ситуацией или другим человеком. Человек должен своим ответами на вопросы, задаваемые ему в этом диалоге, сделать свои поступки, при которых он выберет наилучшую, наиболее ценную возможность данной ситуации. Тем самым будет реализован смысл ситуации.


***

Феникс указывает на социальность смыслов: «Они являются общими. Никто не может жить осмысленно в изоляции. Общность смысла характеризует все реальности без исключения. Любая смысловая структура является совместным способом понимания».

Все современные исследователи проблемы смысла сходятся на том, что личностный смысл является частью широкого КОНТЕКСТА. Так, по словам Томаса, смысл является не только личностным, но может также передаваться и обмениваться. Иными словами, личностный смысл (являющийся, согласно Харре, продуктом метафорической переработки социальных смыслов). берет свои истоки и выражается в социальном окружении человека, в его коммуникации с другими людьми.

В основе коммуникации лежит обмен сообщениями между людьми. Если человек не хочет обмануть другого, не пытается манипулировать им при общении (то есть не видит и не использует другого как некий объект), а старается общаться с ним на равных, то мы имеем дело с диалогом.

Вступая в диалог, стороны стараются быть понятыми и приходят к пониманию друг друга – к пониманию мыслей и замыслов партнера по диалогу, смысла его поступков. Ведь поступок также, как и высказывание, заключает в себе некое сообщение (некий текст), смысл которого раскрывается исключительно в диалоге. Обмениваясь сообщениями, люди постигают смыслы друг друга, приходя к взаимному пониманию.

Так, Альфред Адлер подчеркивает, что «смысл воз¬можен лишь в коммуникации: слово, которое означает что-то лишь для одного человека, было бы лишено смысла. То же относится к нашим целям и действиям; их единственный смысл — смысл для других».

Михаил Бахтин также отмечает, что „не может быть "смысла в себе" — он существует только для другого смысла, то есть существует только вместе с ним». Далее он пишет, что „актуаль¬ный смысл принадлежит не одному (одинокому) смыслу, а только двум встретившимся и соприкоснувшимся смыслам“. И более категорично заявляет: «смыслами я называю ответы на вопросы; то, что ни на какой вопрос не отвечает, лишено для нас смысла...“.

Шоттер указывает на способность человека придавать смысл своим действиям, делать их понятными для других с тем, чтобы координировать свои действия с действиями других людей и делать тем самым возможным социальное взаимодействие.

Чтобы понять человека, надо раскрыть смысл его поведения, заявляет Ролло Мэй. Это создает прежпосылки для собственного осмысленного поведения в ответ. Смысл, по мнению Г.П. Щедровицкого, может быть задан только через организацию акта коммуникации, включающей в себя:

«(1) Действия первого индивида в конкретной "практической" ситуации,
(2) целевую установку, делающую необходимой передачу определенного сообщения второму индивиду,
(3) осмысление ситуации с точки зрения этой целевой установки и построение соответствующего высказывания-сообщения-текста,
(4) передачу текста-сообщения второму индивиду,
(5) понимание текста-сообщения вторым индивидом и воссоздание на основе этого некоторой ситуации возможного действования,
(6) действия в воссоздаваемой ситуации, соответствующие исходным целевым установкам второго индивида и содержанию полученного им сообщения (цитируется по упомянутой выше работе Д.А.Леонтьева).


То есть человек, понимая смысл поступка другого человека, отвечает ему своим осмысленным поступком. Процесс раскрытия смыслов поведения другого человека взаимен и нескончаем, пишет Ролло Мэй, и лежит в основе взаимопонимания: человек постигает смыслы другого и помогают тому понять свои. В результате, как отмечает Ролло Мэй, "человеческое сознание понимает, растет, меняется, становится просветленным и осмысленным".

Харре отмечает, что одним из стремлений человека является придание смысла опыту своего социального взаимодействия: "Придавая смысл своему действию, человек тем самым относится к другому, как к человеку. Тем самым это отношение становится социальным, а поступки человека приобретают социальный смысл благодаря своей включенности в более широкий социальный контекст. Смысл же отдельных элементов поведенческой цепочки определяется их местом в этой цепи".

Шоттер указывает на то, что человеку, если он хочет БЫТЬ САМИМ СОБОЙ, нужен другой человек; "мне нужен ты — чтобы видеть, что мои движения отзываются в тебе, чтобы быть уверенным, что мои действия имеют смысл".

Харре (цитируется по Д.А.Леонтьеву) выделяет пять иерархических уровней смыслов человеческого поступка, присутствующих в социальных взаимодействиях.

„Низший уровень задается самим преднамеренным действием,

второй — реализацией преднамеренного поступка,

третий — его косвенным эффектом,

четвертый — преднамеренными будущими последствиями поступка“.

На пятом уровне смысл выходит за пределы практических эффектов поступка и раскрывается в экспрессивном аспекте действия (то есть в том, что человек хотел бы своим поступком выразить, что бы он хотел донести до другого).

Если первые четыре уровня определяют социальный смысл поступка, то последний аспект определяет скрытую значимость действия, его ЛИЧНОСТНЫЙ СМЫСЛ. Хотя, подчеркивает Харре, личностный смысл не может существовать иначе как соотносясь с системой СОЦИАЛЬНЫХ СМЫСЛОВ.

ХХХ

Смыслы, по Фениксу, являются предметом обучения: «различные структуры знания суть различные смыслы». Обучение обеспечивает не только развитие личностных смыслов, но и их интеграцию в иерархические системы. Согласно Харри-Аугстайну, обучение, которое продолжается, по сути, всю жизнь, основано именно на социальном взаимодействии и обмене смыслами с другими людьми. Эффективное обучение основано на способности человека конструировать новые смыслы, что делает обучение не просто приобретением нового зна¬ния, а процессом познания, ценным и обогащающим, вне зависимости от результата.

Способ¬ная к такому самообучению личность обладает свободой взаимодействия со смысловой системой интеллектуального фонда культуры и воздействия на нее. Ведь все культурное наследие человечества, заявляет Харри-Аугстайн, это, "хранилище наиболее мощных и устойчивых систем социальных смыслов данного общества", отражение способов, «которыми индивиды и группы пытались выразить и зафиксировать смысл".

Человек, взаимодействующий с этим интеллектуальным фондом культуры, формирует свои личностные смыслы, которые помогают ему "эффективно взаимодействовать с событиями, людьми и объектами, образующими их мир".

Личностные смыслы человека (и его индивидуальность) могут стать понятны другому лишь постольку, поскольку его поведение (высказывание, сообщение) принимает такую форму выражения, которая опирается на социальные смыслы, то есть обусловлена культурой данного общества. Подобно тому, как незнание какого-то языка делает невозможным эффективное общение с его носителем, так и поведение человека вне культурного контекста (вне социальных смыслов) данного общества вряд ли будет понятым другими людьми.

Так, Харре приводит в качестве примера улыбку: «Понимание социального смысла улыбки требует знания различных поведенческих цепочек, в контексте которых улыбка данного типа уместна, и тех, в которых она выглядела бы странной».

XXX


То, что поступки человека диалогичны, то есть представляют собой обращение к другому человеку, говорит распространеный вопрос, интуитивно задаваемый человеку, чье поведение кажется окружающим непонятным: „а что ты хотел этим сказать?“.

Всем нам, наверное, известно, что своими поступками мы кому-то отвечаем, что-то доказываем людям, которых, может быть, не видели пару десятков лет. Так, например, человек может лезть из кожи вон, чтобы достичь определенного положения на работе или в обществе – и все для того, чтобы внутри себя сказать отсутствующему теперь собеседнику: „вот видишь, каким я стал… а ты говорил, что я неудачник“… Смысл поступка (точнее целой серии целенаправленных усилий) раскрывается в подобных внутренних диалогах.