quote Чтобы понять путь своего развития в его подлинной человеческой сущности,
человек должен его рассматривать в определенном аспекте: чем я был? –
что я сделал? – чем я стал?
С.Л. Рубинштейн

Жизнь и игра

„В игре есть отлет от действительности,
но есть и проникновение в нее“
С. Л. Рубинштейн

Существует расхожее мнение, что игры детей есть подготовка к жизни. С. Л. Рубинштейн уточняет, что игра ребенка не есть простая подготовка к жизни „как если бы, играя, ребенок не жил, а только готовился к жизни в дальнейшем“. Он подчеркивает, что лишь в жизни можно готовиться для жизни: „играя, ребенок живет жизнью, исполненной непосредственности, действенности и эмоциональности, а не готовится лишь к тому, чтобы в дальнейшем жить; но именно потому, что, играя, он живет, он в игре и получает первую, совершенно специфическую подготовку к жизни“.

С. Л. Рубинштейн заявляет далее, что тот факт, „что игра происходит в воображаемой ситуации, не означает, что она является отходом от реальности“. В игре нет бегства от действительности в будто бы особый, мнимый, фиктивный, нереальный мир“. Обосновывает он это мнение следующим:

„игра – это деятельность; это значит, что игра является выражением определенного отношения личности к окружающей действительности“;

„все, чем игра живет и что она воплощает в действии, она черпает из действительности“;

„игра выходит за пределы одной ситуации, отвлекается от одних сторон действительности, с тем чтобы еще глубже в действенном плане выявить другие“.

Говоря об играх детей, Рубинстейн подчеркивает, что именно в игре „впервые формируется и проявляется потребность ребенка воздействовать на мир – в этом основное, центральное значение игры“. И именно из контакта с внешним миром у ребенка зарождаются „многообразные внутренние побуждения, которые непосредственной для него привлекательностью стимулируют его к действию“, к игре, представляющей собой „действие, которое совершается в силу непосредственного к тому интереса, а не ради его специфически утилитарного эффекта“. Игра (как и реальная деятельность) мотивируется, согласно Рубинштейну, не целями как таковыми, а отношением человека к значимым для него целям. В этом игра сопоставима с творчеством.

Кроме того, подчеркивает Рубинштейн, в игре (как и в реальности) „реальны, подлинны чувства, желания, замыслы, которые в ней разыгрываются, реальны и вопросы, которые решаются“.

Таким образом, жизнь и игра взаимопереплетены в направленности на преобразование действительности (будь то в реальности или – нередко лишь на первых порах – в воображении). Так, если мы посмотрим на то, как люди выполняют скучную работу, то можем заметить, что у некоторых из них отношение к рутине весьма своеобразно. Вместо того, чтобы пробиваться через ненавистные, набившие оскомину или монотонные операции, такие люди как бы играют в работу: они придумывают (поначалу играя своим воображением) разные подходы к тому, чтобы работать было легче и радостнее. Нередко следствием такой игры становятся рационализации, существенно облегчающие выполнение неприятной работы и самому человеку, и многим другим.

Однако имеется опасность, что человек в своей реальной жизни продолжит играть, забываяо и о своем ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ, и о том, что его ПОДЛИННОЕ Я требует АКТУАЛИЗАЦИИ. Такая жизнь-игра не дает человеку "быть самим собой".

***

"Подражание "героической" жизни
есть суррогат жизни –
такова игра..."
Михаил Бахтин

Михаил Бахтин подчеркивает, что разыгрывание ролей "на публику" возможно лишь оттого, что человек способен представить увидеть тебя со стороны, как бы глазами другого человека (зрителя). Именно эта способность делает возможным, что человек в своих поступках ориентируется на внешний эффект, а не на СМЫСЛ своей деятельности (включая цель самого поступка, то, что должно наступить в будущем благодаря ему, или на процесс достижения этой цели).

Бахтин подчеркивает, что "зрительский эффект" поступка (когда человек подглядывает за собой со стороны, следит за своими действиями как зритель за поступками героя пьесы) становится томозом для осмысленного движения в будущее. Происходит это оттого, что для человека оказывается важной не столько цель, сколько впечатление, производимое им и его поступком на других людей. По словам Бахтина, действие человека тем самым "отрывается от серьезности своей цели, от действительной нужности, новизны и продуктивности осуществляемого, превращается в игру, вырождается в жест". Главное при этом для человека не сам поступок, а то, что другие будут рассказывать о нем и о его поступке и что он сам рассказывал бы об этом.

Так, человеку перестает быть важным СМЫСЛ своей деятельности, то, ради чего он, собственно, и совершает тот или иной свой поступок. Вместо этого человек видит смысл в другом (в эффекте своего поступка), будучи движим другими (по словам Бахтина, наивными и "авантюрно-героическими") желаниями:

а) быть героем,
б) стяжать славу и быть любимым другими людьми,
в) испытать "фабулизм жизни" (прожить разнообразные жизненные "сюжеты").

Под наивностью Бахтин понимает веру человека в то, что "другие" (зрители), являются некой высшей инстанцией, которая вправе вершить суд над его "героем". Таким образом, этому человеку оказывается наиболее важной СЛАВА или ЛЮБОВЬ, которую он рассчитывает своим поступком стяжать у других. Сознание такого человека буквально "одержимо другими". Можно, таким образом, утверждать, что здесь мы имеем дело с ГОРДЫНЕЙ.

Играя в героя, человек в своем воображении как бы видит свою жизнь со стороны в целом как пьесу или роман и упивается тем эффектом, который те способны оказать на зрителя или читателя. Человек воображает, как про него и его поступки будут рассказывать другие или как они будут слушать его рассказ о себе.

Конечно, человек не может не оценивать свои поступки со стороны. Поэтому мы и имеем дело, что жизнь (когда поступки человека нацелены на конкретные цели и смыслы) и игра в жизнь (когда человек совершает поступок с оглядкой на его восприятие "другим") нередко сопутствуют друг другу, порой перемежаясь.

Однако важно понимать, что в своей реальной жизни человек – не герой, а субъект, нацеленный на свою цель и сосредоточенный на своем поступке, а не на своем "героизме" или на внешней эффектности своего поступка. Кроме того, важно отдавать себе отчет в том, что жизнь человека никогда не может быть завершена (как произведение искусства). Она всегда - неостановимое СТАНОВЛЕНИЕ.

Покуда человек продолжает жить, жизнь его лишена "окончательных итогов". Он строит планы, действует, делает поправку на обстоятельства, строит новые планы… Этому процессу нет конца (за исключением только смерти, кладущей конец всему в жизни человека).

Если же человек "играет жизнь", то она для него, по словам Бахтина, выглядит как бы уже завершенной и увенчанной тем, что он себе вообразил и что он видит как зритель (слава, признание, героическая кончина, увековеченность в памяти поколений). Игра в жизнь, таким образом, убивает саму суть живой жизни – ее принципиальную незавершенность.


***


Жизнь человека состоит из постоянных переходов сознания (ФОКУСА ВНИМАНИЯ) из мира игры, из виртуальной реальности в мир реальный (в ФОКУС БЫТИЯ). Как утверждает Абрахам Маслоу обе эти реальности равноценно значимы. Более того, если человек привязан исключительно к одной из них, не может ее покинуть, то он живет, как в гетто.


***


Пространство игры, как мы уже отмечали, не может существовать без воображения. Именно благодаря воображению в игре могут происходить удивительные вещи, нередко невозможные в реальности. Именно в своем воображении человек наделяет игру СМЫСЛОМ.

В своем воображении человек совершает путешествия по времени и пространству своего бытия, совершая виртуальные поступки, проживая виртуальные жизни. Это виртуальное пространство игры может служить убежищем от тревоги, некой пряткой (см. СМЕЩЕНИЕ ПО ОСЯМ БЫТИЯ), но может быть и полигоном для обкатки и оценки новых стратегий и будущих поступков.

Вопрос только в том, мобилизует ли человека на реальные поступки его виртуальная реальность. Здесь стоит различать МЕЧТЫ и ФАНТАЗИИ. Если первые заряжают человека энергией для поступка и движения к отдаленным целям, заложенным в ОБРАЗЕ БУДУЩЕГО, то вторые служат больше пряткой от действительности, чем стартовой площадкой для рывка в будущее.

Именно в пространстве игры, в вирутальной реальности, человек сталкивается со своими будущими СТРАХАМИ И ЗАБОТАМИ, которые выливаются в негативные ОЖИДАНИЯ, нередко пугающие и деморализующие человека. Некритичное отношение к своим фантазиям может порождать позитивные ожидания, которые могут быть не менее деструктивны, чем ожидания негативные, поскольку часто приводят к разочарованиям.