quote Воображение есть один из путей прорыва из этого мира в мир иной.
Вы вызываете в себе образ другого мира
Николай Бердяев

Страх как защита от тревоги

Ролло Мэй указывает на возможность защищаться от тревоги с помощью самой тревоги. Это поведение можно представить как послание: "Смотрите, как я уже волнуюсь; не заставляйте меня тревожиться еще больше".

При защите от тревоги путем беспокойства и демонстрации своего волнения человек пытается избежать конфликта, притворяясь слабым, как будто надеется, что окружающие не нападут на него, не покинут и не потребуют от него слишком многого, если поймут, как сильно он беспокоится. Такую тревогу, которая используется в целях защиты, Ролло Мэй назвал псевдотревогой.

Как утверждает Рооло Мэй, человек не прибегал бы к такой защитной тревоге, если бы не переживал настоящую тревогу на более глубоком уровне. Это согласуется с нашим утверждением о многослойнсоти тревоги. Под поверхностными, так сказать очевидными, страхами (которые можно к тому же нередко мужественно пережить) скрывается более фундаментальная тревога, которая как раз и указывают на основной конфликт и, тем самым, дорогу к его устранению, путь к себе.

Особой и очень распространенной формой защиты от базальной тревоги является формирование различных забот и страхов, страхов, как правило, иррациональных, то есть не выдерживающих никакой критики и имеющих мало общего с реальностью.

Пауль Тиллих отмечает, что „конечное существо неспособно терпеть голую тревогу более одного мгновения… Избавиться от этого ужаса обычно помогает превращение тревоги в страх перед чем-либо, неважно перед чем. Человеческая душа – это не только фабрика идолов (как заметил Кальвин), это также фабрика страха: первая нужна для того, чтобы скрыться от Бога, вторая – чтобы скрыться от тревоги“.

Итак, „тревога стремится стать страхом“ – она стремится сместиться на другой (более „безопасный“) объект. С тревогой мужество совладать не может, страх же оно в состоянии победить (Пауль Тиллих). То есть, самый очевидный страх (разумеется, при отсутствии явной, реальной внешней угрозы) – это только прикрытие глубинной, экзистенциальной тревоги.

Вот как описывает это Владимир Янкелевич:

Безымянная тревога — это то, в чем нельзя сознаться, ибо он не имеет названия; с другой же стороны, он скрываем главным образом потому, что не мотивирован, а существа разумные не сознаются по доброй воле в чем-то, что не имеет мотивов!

Тревога безымянная и даже неописуемая — это молчаливый и незримый исток забот, имеющих свои имена... Называние отводит пугающие чары смутной опасности. Возможность как-то окрестить свою болезнь уже успокаивает.

Мотивированные заботы отвлекают от немотивированной тревоги. Тревога, свертываясь и осаждаясь в виде конкретных забот, становится не страшной.

Сердцевиной иррационального страха является неверная трактовка ситуации, приписывание внешним обстоятельствам опасных или угрожающих свойств.

Все развивается примерно по такой цепочке: какое-то событие (чаще попытка предпринять что-то, увенчавшаяся провалом, неуспехом) -> малореалистичная трактовка или оценка ситуации - фантазии на эту тему (часто представление себе подобных ситуаций в прошлом) -> регрессия (возврат к детским реакциям на подобную ситуацию): чувство беспомощности, ощущение себя маленьким, слабым, беззащитным -> нарастание тревожности -> включение защитных реакций (клинически проявляющихся, как невротический симптом, связанный со страхом) - провал защит -> паника, усиление тревоги и страхов (или появление новых страхов).

Такие страхи могут испытыватьс по отношению к чему угодно: страх смертельного заболевания, страх перед пауками, собаками, иностранцами, перед закрытыми пространствами, высотой, экзаменом, войной, перед злым соседом, потерей работы, престижа или выгодных связей...

 

 

Видео ФАБРИКА СТРАХОВ

 

 

 

 

Материал в формате PowerPoint

 

ФАБРИКА СТРАХОВ