quote Тревога представляет реалии свободы как сочетание потенциальных
возможностей до того, как эта свобода будет материализована
Серен Кьеркегор

Страх как защита от тревоги

Ролло Мэй указывает на возможность защищаться от тревоги с помощью самой тревоги. Это поведение можно представить как послание: "Смотрите, как я уже волнуюсь; не заставляйте меня тревожиться еще больше".

При защите от тревоги путем беспокойства и демонстрации своего волнения человек пытается избежать конфликта, притворяясь слабым, как будто надеется, что окружающие не нападут на него, не покинут и не потребуют от него слишком многого, если поймут, как сильно он беспокоится. Такую тревогу, которая используется в целях защиты, Ролло Мэй назвал псевдотревогой.

Как утверждает Рооло Мэй, человек не прибегал бы к такой защитной тревоге, если бы не переживал настоящую тревогу на более глубоком уровне. Это согласуется с нашим утверждением о многослойности тревоги. Под поверхностными, так сказать очевидными, страхами (которые можно к тому же нередко мужественно пережить) скрывается более фундаментальная тревога, которая как раз и указывают на основной конфликт и, тем самым, дорогу к его устранению, путь к себе.

Особой и очень распространенной формой защиты от базальной тревоги является формирование различных забот и страхов, страхов, как правило, иррациональных, то есть не выдерживающих никакой критики и имеющих мало общего с реальностью.

Пауль Тиллих отмечает, что „конечное существо неспособно терпеть голую тревогу более одного мгновения… Избавиться от этого ужаса обычно помогает превращение тревоги в страх перед чем-либо, неважно перед чем. Человеческая душа – это не только фабрика идолов (как заметил Кальвин), это также фабрика страха: первая нужна для того, чтобы скрыться от Бога, вторая – чтобы скрыться от тревоги“.

Итак, „тревога стремится стать страхом“ – она стремится сместиться на другой (более „безопасный“) объект. С тревогой мужество совладать не может, страх же оно в состоянии победить (Пауль Тиллих). То есть, самый очевидный страх (разумеется, при отсутствии явной, реальной внешней угрозы) – это только прикрытие глубинной, экзистенциальной тревоги.

Вот как описывает это Владимир Янкелевич:

Безымянная тревога — это то, в чем нельзя сознаться, ибо он не имеет названия; с другой же стороны, он скрываем главным образом потому, что не мотивирован, а существа разумные не сознаются по доброй воле в чем-то, что не имеет мотивов!

Тревога безымянная и даже неописуемая — это молчаливый и незримый исток забот, имеющих свои имена... Называние отводит пугающие чары смутной опасности. Возможность как-то окрестить свою болезнь уже успокаивает.

Мотивированные заботы отвлекают от немотивированной тревоги. Тревога, свертываясь и осаждаясь в виде конкретных забот, становится не страшной.

Сердцевиной иррационального страха является неверная трактовка ситуации, приписывание внешним обстоятельствам опасных или угрожающих свойств.

Все развивается примерно по такой цепочке: какое-то событие (чаще попытка предпринять что-то, увенчавшаяся провалом, неуспехом) -> малореалистичная трактовка или оценка ситуации - фантазии на эту тему (часто представление себе подобных ситуаций в прошлом) -> регрессия (возврат к детским реакциям на подобную ситуацию): чувство беспомощности, ощущение себя маленьким, слабым, беззащитным -> нарастание тревожности -> включение защитных реакций (клинически проявляющихся, как невротический симптом, связанный со страхом) - провал защит -> паника, усиление тревоги и страхов (или появление новых страхов).

Такие страхи могут испытываться по отношению к чему угодно: страх смертельного заболевания, страх перед пауками, собаками, иностранцами, перед закрытыми пространствами, высотой, экзаменом, войной, перед злым соседом, потерей работы, престижа или выгодных связей...

 

 

Видео ФАБРИКА СТРАХОВ

 

 

 

 

Материал в формате PowerPoint

 

ФАБРИКА СТРАХОВ