quote Сильная тревога и депрессия уничтожают время, делают невозможным будущее. Или напротив,
тревога пациента в отношении времени, его неспособность "иметь" будущее, вызывает тревогу
и депрессию. Так или иначе, самым неприятным аспектом затруднительного положения
пациента является то, что он не в состоянии представить что-то в будущем,
когда он уже не будет испытывать тревогу или депрессию
Минковски (цит. по Ролло Мэй)

Тревога, общество и политика

На общественном уровне создаются нередко условия, способствующие зарождению или усилению тревоги. Так, всевозможные кризисы, вызывая ощущение нестабильности, пробуждают в людях ТРЕВОГУ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ и ПОТРЕБНОСТЬ В БЕЗОПАСНОСТИ. Экономический спад чреват также безработицей, которая (помимо чисто финансовой неопределенности) чревата и другими опасностями для человесеской психики. "Безработица означает, помимо всего прочего, отсутствие деятельности, имеющей хоть какое-то значение или СМЫСЛ, и, следовательно, появление тотальной БЕССМЫСЛЕННОСТИ", - подчеркивает Пауль Тиллих.

Однако, также хорошо можно наблюдать, как те или иные процессы, происходящие  в обществе, или те или иные общественные структуры способствуют совладанию с тревогой у составляющих данное общество людей.

Так, многие критические ситуации, грозящие реальной опасностью и угрозой смерти, вызывают реальные СТРАХИ. Это, как мы уже знаем, подавляет тревожность: страхам можно противостоять, поскольку имеется опасный объект ("для этого достаточно иметь немного мужества", - уьверждает Тиллих).

Пауль Тиллих так описывает подобные времена ("периоды бомбардировок, сражений, вторжений"): "Сильная и близкая опасность — это именно та сила, которая в состоянии уменьшить тревогу. Наступает момент, когда место тревоги заступает мужество".

Общественные интситуты, культура и идеология также призваны служить уменьшению тревоги граждан, давая им ощущение стабильности, смысла и спасение от мучительного ощущения одиночества. Это своего рода выработанные за тясячелетия способы совладания с тревогой на уровне народов и государств. Приведем снова слова Пауля Тиллиха:

"Многие факторы культуры способны приглушать тревогу, оказывают поддержку людям. То, что мы называем естественным, защитным неврозом индивидуума, в обществе раскрывается уже как сильный и действенный фактор, способствующий ослаблению тревоги. Семьи, школы, армии, нации, идеологические объединения и движения, секты и церкви могут стать своеобразными формами социальных неврозов, опирающимися в своей борьбе с тревогой пусть на небесспорные, но весьма горячо защищаемые принципы".

***

А теперь давайте рассмотрим, как проявляют себя в обществе и политике те или иные виды тревоги, и какие последствия это вызывает на общественно-политическом уровне.

Фриц Риман отмечал, что общая ситуация, в которой оказываются люди в совремненном обществе, вызывает шизоидизацию, являющуюся, как мы уже это рассматривали, одним из способов „защиты“ от ТРЕВОГИ НОВОГО И НЕПРЕДСКАЗУЕМОГО:

„Мир становится все менее безопасным;

несмотря на комфорт, окружающий нас, мы постоянно испытываем опасность;

наше восприятие жизни оказывается изменчивым вследствие перенасыщенности раздражителями, с которыми мы сталкиваемся и от которых не можем отгородиться;

призрак возможной войны и осознание того, что мы сами подвергаем себя риску тотального уничтожения, опасное влияние техники и достижений науки на окружающую среду и биологическое развитие создают чувство экзистенциальной угрозы, которое, как нам известно, играет большую роль в становлении шизоидных черт характера“.

Любой политик является продуктом своей эпохи и своего народа. Поэтому подобные черты могут присутствовать в известной мере и в политиках. Стремление к стабильности и редсказуемости отражает наличие у политика тревоги нового и непредсказуемого. Это стремление находит свое отражение в зарегулировании всех сторон обшественно-политической и хозяйственной жизни.

Абрахам Маслоу указывает на тот факт, что "потребность в безопасности приобретает особую социальную значимость в ситуациях реальной угрозы ниспровержения власти, когда бал правят беззаконие и анархия", когда "неожиданно возникшая угроза хаоса у большинства людей вызывает регресс мотивации с высших ее уровней к уровню безопасности". Иными словами, человек, ощущающий опасность, перестает интересоваться более "высокими" материями и посвящать себя не только самоактуализации  и самостановлению, но даже порой и любви к ближнему.

Важнейшей задачей для человека в такой ситуации будет стремление "любой ценой защищаться от подступающего хаоса". Поэтому, пишет Маслоу, "естественной и предсказуемой реакцией общества на такие ситуации бывают призывы навести порядок, причем любой ценой, даже ценой диктатуры и насилия".

ТРЕВОГА ПОТЕРИ ИДЕНТИЧНОСТИ может быть сильно выраженной как у народа, так и у национального лидера. Тревожащиеся люди стремятся к единству и цельности. Именно этому служит групповая и национальныя идентичность. Благодаря слиянию с группой и отграничению от “врагов” и “чужаков” тревожащийся человек обретает уверенность в себе и (пусть на какое-то время) душевный покой.

Лидер может быть также крайне зависим от определенной идентичности (например, групповой или национальной). Угроза ценностям, служащим сохранению ощущения стабильной идентичности, вызывает в человеке сильную тревогу, выливающуюся в отстаивание этих ценностей и укрепление идентичности. Идеология и действия исполнительной власти, а нередко и силовых ведомств, будут направлены на устранение всего, что угрожает идентичности лидера.

Так, для укрепления идентичности групп, на поддержку которых политик особенно рассчитывает, каждой из них предлагается “образ врага”. Для этого необходимо, чтобы определнные группы и категории людей (внутри страны или за ее предалами) были исключены из “общности”, которая предлагается групповой идентичностью.

Некая реальная угроза со стороны некоего “чужого” даже и не нужна. Само наличие (или даже просто убежденность в наличии) людей, имеющих “чуждые” свойства, заставляют “своих” еще теснее сплотиться во имя единства и отстаивания общих ценностей. Если этого мало, то народу “вбрасыбаются” идеи, которые “воспитывают” неприятие и ненависть к представителям чуждых групп, которыми могут быть инородцы, гомосексуалисты, гастарбайтеры, "черные", “иностранные агенты”, “несогласные”. От каждой такой группы может “иcxодить угроза” - поэтому „своим“ надо сплотиться еще теснее, чтобы испытать чувство ВООДУШЕВЛЕНИЯ.

Опираясь на стремление людей к сохранению цельности и единства, лидер может избавляться от собственной тревоги нового и непредсказуемого, манипулируя указанной потребностью людей, делая их более послушными и тем самым уменьшая для себя степень неопределенности.

ТРЕВОГА ПРЕДЕЛЬНОГО ОДИНОЧЕСТВА толкает людей друг к другу. Отсюда понятна склонность к объединению людей в различные партии и группы, в которых чувство одиночества сменяется чувством единства. В группе, особенно если она хорошо структурирована, основана на дисциплине и дружно и с ВООДУШЕВЛЕНИЕМ идет за лидером, ее члены могут находить избавление от ТРЕВОГИ СВОБОДЫ и от ответственности, лежащей в основе ТРЕВОГИ ОТВЕТСТВЕННОСТИ (ВИНЫ И НАКАЗАНИЯ).

"Казалось бы, справедливость должна восторжествовать, а зло должно быть наказано, - пишет Вадим Зеланд, - однако природе не ведомо чувство справедливости, как это ни прискорбно. Наоборот, на порядочных людей с врожденным чувством вины постоянно обрушиваются все новые беды, а бессовестным и циничным злодеям часто сопутствует не только безнаказанность, но и успех". ТРЕВОГА НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ, разделяемая представителями некоторых групп населения, является надежным помошником политиков, использующих в своих интересах гнев и ярость этих групп в отношении тех, кто “нарушает” справедливость.

Занятость „общим делом“ избавляет людей от ТРЕВОГИ ПУСТОТЫ, а служение ИДЕАЛАМ – от ТРЕВОГИ ОТСУТСТВИЯ СМЫСЛА.

Государственная власть держится на определенном подчинении и насилии, которое обеспечивает целая армия чиновников.

Представители власти, обеспечивающие выполнение законов и предписаний, какой бы пост они ни занимали и на каком бы направлении они ни работали, будут стараться, нередко, “не за страх а за совесть”. Конечно, о совести чаще всего говорить не приходится, но тревога присутствует тут точно.

ТРЕВОГА НЕПРЕДСКАЗУЕМОГО заставляет чиновников держаться крепко за свои места и ревностно выполнять свои обязанности. Живущие по преимушеству в МОДУСЕ ОБЛАДАНИЯ должностные лица и простые исполнители будут подвержены ТРЕВОГЕ ПОТЕРИ тех привилегий, которые они имеют благодаря своему положению. Эта тревога будет добавлять ревностности их действиям, направленным на поддержание существующего порядка. ТРЕВОГА ПОТЕРИ ИДЕНТИЧНОСТИ также может играть немалую роль – особенно если положение в иерархии является существенной составляющей идентичности человека.

ТРЕВОГА СМЕРТИ также может играть в определенных обстоятельствах существенную роль, если за невыполнение своих обязанностей чиновнику может грозить суровое наказание или возможность очутиться

ТРЕВОГА ИСКУШЕНИЯ может проявлять себя в условиях коррумпированности - особенно у “молодых” чиновников. На более поздних стадиях, когда коррупция становится “образом жизни” человека, сковывая его с другили (такими же) “одной цепью”, будет проявлять себя страх исключенности из группы (ТРЕВОГА ПРЕДЕЛЬНОГО ОДИНОЧЕСТВА), грозящей тем, кто “играет не по правилам”.

Тревога смертного недобора (ТРЕВОГА ОКОНЧАТЕЛЬНОСТИ, замешанная на тревоге преходящести) – еще одна возможность для живущих в модусе обладания. Такие люди будут стремиться всеми силами получать максимум от своего положения, потому что ни сама жизнь, ни занимаемое положение не вечны.

Профессиональным политикам, зачастую, не знакома ТРЕВОГА ОТВЕТСТВЕННОСТИ, они не опасаются особо, что своими действиями породят в себе ЧУВСТВО ВИНЫ. "У господ и правителей чувство вины развито в наименьшей степени или его вообще нет, - отмечает Вадим Зеланд, - чувство вины чуждо циникам и прочим, обделенным совестью, людям. Шагать по головам или по трупам – это их метод".

ТРЕВОГА СВОБОДЫ является движущей силой для многих чиновников и силовиков, которым лучше ощущать себя “винтиками”, чем принимать самим ответственные и честные решения. Поэтому они выбирают встроенность в государственный аппарат в ущерб своей независимости и свободе.

Занятость кипучей деятельностью избавляет людей от ТРЕВОГИ ПУСТОТЫ, уверенность в нужности и важности своего дела дают ощущение СМЫСЛА. Ощущение собственной важности и исключительности, как мы уже говорили, способно избавлять людей от ТРЕВОГИ СМЕРТИ.

Все выше сказанное касается и самого лидера. Упоение властью является универсальным способом поддержания своей гордости, эрзацем смысла, лекарством от многих тревог. Карен Хорни относила подобных людей к „захватническому типу“, для которого решающей и вожделенной ценностью является ВЛАСТЬ:

„Человек такого типа „склонен отождествлять себя со своими внутренними предписаниями и (сознательно или бессознательно) гордиться своими нормами. Он не сомневается в их правильности и пытается так или иначе воплотить их в жизнь. Как он думает про себя, он деиствительно соответствует своим высочайшим нормам. Его самонадеянность может быть столь велика, что он даже не рассматривает возможность неудачи и отбрасывает ее в сторону, если она случается. Его правота столь же жесткая, сколь и деспотичная, поэтому в своих глазах он никогда не ошибается“.

Подробнее мы поговорим об этом в разделе, посвященном НАРЦИССИЗМУ и ГОРДЫНЕ (субстанциональное фундаментальное решение).

Силовые методы решения политических и практических вопросов в интересах определенных групп могут вызывать в представителях других групп ("чужаков") целый спектр различных видов тревоги.

Страх исключенности из больших общностей может стать основанием для прорыва ТРЕВОГИ ПРЕДЕЛЬНОГО ОДИНОЧЕСТВА. Человек страшится стать изгоем.

ТРЕВОГА ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ вполне понятна, когда тоталитарная власть устраивает гонения на определенные группы населения. Все это вызывает страх быть ущемленным в возможностях, в проявлении своих мнений, в реализации своих потребностей или подвергнуться заключению за проявление своего несогласия с режимом или даже просто с какими-то законами и существующими практиками. ТРЕВОГА СМЕРТИ может остро проявлять себя при особой жестокости существующих порядков.

Ощущение себя ограниченным в свободах и переживание существенного неравенства в возможностях по сравнению с власть имущими может вести человека к ТРЕВОГЕ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ. Важнейший вопрос здесь состоит в том, является ли переживаемая несправедливость лишь неким несогласием с неудобствами своей собственной судьбы, или же власть воистину попирает ПРИНЦИПЫ СПРАВЕДЛИВОСТИ в отношение народа или отдельных групп населения. В последнем случае вполне справедливыми будут попытки людей, ощущающих НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА, бороться за торжество принципов справедливости.