quote Вечная борьба духовной свободы человека с его внутренней и внешней судьбой
и составляет, по сути, человеческую жизнь. Биологическая судьба представляет
собой материал, который приобретает форму под воздействием свободного
человеческого духа, то есть под влиянием того, ради чего, с точки
зрения человека, он существует
Виктор Франкл

Одиночество как неотчуждаемость человеческой жизни

Говоря о ПРОСТРАНСТВЕ как о КАТЕГОРИИ БЫТИЯ, мы приводили слова Хосе Ортега-и-Гассета:

"Каждое мгновение пригвождая меня к определенной точке, оно (моё тело) делает меня изгнанником по отношению к прочему... Я могу изменить место моего нахождения, но, где бы оно ни находилось, это будет мое "здесь". По-видимому, здесь и я, я и здесь связаны на всю жизнь".

О чем эти слова? Они о том, что человек, который говорит про себя „Я“, просто не в состоянии вырваться за пределы своего физического тела (если не брать, конечно, фантазии и виртуальные состояния). Человеческое Я заключено изначально и навсегда внутри этого тела.

Мы приходим в этот мир одни. Даже ещё не оборвавшаяся пуповина, даже нахождение еще в утробе матери не могут защитить новое сусшество от отделённости. И мы обречены на одиночество. Обречены самим фактом своего рождения и необходимостью смерти – личной смерти.

Мы в одиночку уходим из жизни. За человека никогда не может умереть другой, утверждает Хайдеггер, как бы он, другой, ни был готов отдать за него свою жизнь. Даже общая смерть не избавляет человека от одиночества в момент умирания.

И то, что лежит между рождением (даже между ЗАрождением) и смертью, то, что называется жизнью, не является исключением. Мы одни проходим сквозь своё бытие. Никто не в состоянии помочь нам, проживя за нас жизнь.

Никто не может взвалить на себя ношу нашей жизни и нашей смерти. Это означает, что жизнь и смерть каждого человека принадлежит только ему – и ему одному. Иными словами, каждый из нас в своем бытии самым радикальным образом отделен от мира и других людей. "Человеческая жизнь именно в силу своей неотчуждаемости по сути есть одиночество, изначальное одиночество", заявляет Хосе Ортега-и-Гассет.

Неотчуждаемость человеческой жизни конфротирует человека с собственной КОНЕЧНОСТЬЮ и сознаванием (или ПОНИМАНИЕМ) того, что он стоит один на один со своей грядущей смертью. Одиночество с этой точки зрения - это одиночество человека, "брошенного" в бытие (по словам Хайдеггера), которое есть "бытие к смерти".

Человек приговорен своим бытием к тому, чтобы нести свою жизнь на себе самому, в одиночку. Никто не может "поносить" эту жизнь, кроме самого человека (даже гипс за Семена Семеновича Горбункова из "Бриллиантовой руки" не мог поносить кто-то другой).

И вместе со своей жизнью человек получает свою собственную СУДЬБУ. Даже находясь в одних и тех же обстоятельствах, люди имеют каждый свою судьбу, потому что каждый имеет свою собственную (уникальную) ситуацию (МАТРИЦУ СУДЬБЫ) и каждый делает в своей уникальной ситуации свой собственный ВЫБОР, строя свою дальнейшую судьбу своими собственными руками (это уже другой аспект экзистенциального одиночества, связанный со свободой и ответственностью).

Человек предельно одинок в своем бытии, всегда стоящим перед лицом смерти. Именно смерть которой никакому человеку не избегнуть, делает это одиночество особенно жутким. Мысли о смерти порождают самые страшные представления об окончательном и непреходящем одиночестве.

Иными словами, мысли об одиночестве неразрывно связаны (в конце консов) с мыслями о смерти (см. ТРЕВОГА СМЕРТИ). Поэтому Вячеслав Иванов призывает нас: «Нужно принять одиночество как ужас от своей КОНЕЧНОСТИ и ностальгию по себе как целостности». О последней составляющей одиночества (отчужденность от самого себя как от чего-то, лишенного целостности) мы поговорим ниже.